Частный Клуб

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Частный Клуб » Музыка » Чистим ухи.


Чистим ухи.

Сообщений 1 страница 70 из 80

1

Безумно!
Безумно люблю один
романс (вы его услышите!).
Готова его слушать днём
и ночью в любом виде.
Так только алкаш
любит "дар богов"
в любой таре.
:)))
Однако! Всё по порядку.
Вот включите ухи:
№1.

№2.

№3.

Отредактировано Катя (09-06-2009 00:16:43)

0

2

_xy написал(а):

Ещё будет?
Давай скорей!

Поправила.
Три исполнения.
Хочу знать, какое
ближе к небу.

0

3

Старинный совет:
"между первой и второй --
перерывчик небольшой"
Перед третьей -- тоже.
А потом оцените, какой
номер лучше.

0

4

_xy написал(а):

Кать, третий сразу не скачивается.

Проверю.
Щаз!

0

5

Катя написал(а):
_xy написал(а):

Кать, третий сразу не скачивается.

Проверю.
Щаз!

Проверила -- работает.
Жмёшь и малость ждёшь,
Иван Семёнович сам в ухи
польёт свой божественный
голос (шепелявит чутка, правда).

0

6

_xy написал(а):

Каждый по своему.
Третий сегодня лучше.

Точно!
Ещё наливать?

0

7

Поехали!
№1.

№2.

№3.

0

8

_xy написал(а):

Кать, Ну что за шарады?
По твоей ссылке

Прошу прощения!
Православные мошну
поджимают. :)))
Завтра поменяю на
"многаялета".

0

9

Катя написал(а):

Поехали!
№1.

№2.

№3.

Живые ссылки (пока!).
№1.
№2.
№3.

Отредактировано Катя (09-06-2009 01:27:57)

0

10

_xy написал(а):

Понравилась та, у которой перед песней нет аплодисментов.

Татьяна Петрова.
С хлопками -- Евгения Смолянинова,
с передавленной глоткой.
Лучше всех, на моё ухо, Олег Погудин.

0

11

_xy написал(а):

Зараза ты Катя!

Тем и жива. :)))

0

12

_xy написал(а):

Сама то имеешь мнение по поводу "Иеромонах Роман"?

Отдельная и будущая тема:
духовные песнопения.

Отредактировано Катя (09-06-2009 01:39:20)

0

13

Выполняем заявку чекиста Х.

Л. + Л.

Файлик тяжёленький! 4,6 МБ

0

14

bis написал(а):

Неужели еще кто-то сегодня помнит Лемешева?

Но ведь таки голос!
Какой тембр -- неповторимый.
И ведь всё познаётся в сравнении.
"Чистим ухи", так сказать. :)))
***Бис,
а Вы послушали исконно
русские распевы в начале ветки?
Или ссылки уже не работают?
Щаз проверю.

0

15

Катя написал(а):

Щаз проверю.

Да, уже не работают.
Жадны православные,
жадны...

0

16

bis написал(а):

Неужели еще кто-то сегодня помнит Лемешева?

А его "контр-тенора"? :)))
Антисырный.

***А помните рассказ В.Солоухина
об этом певце?
Чудный рассказ.
Попытаюсь найти и здесь
напечатать.

Отредактировано Катя (29-06-2009 10:21:59)

0

17

Владимир Алексеевич СОЛОУХИН
       
         Золотое зерно
       
         Рассказ
       
       
         Время течет и вымывает из памяти сначала более легкие впечатления, а потом добирается до
основных и тяжелых. Согласен, что самое тяжелое останется на дне и, может быть, даже не
шелохнется, но хорошо, когда оно предстает постороннему глазу в оправе сопутствующих ему в
действительной жизни впечатлений. Лучше цельный и стройный колос (хотя он наполовину мякина),
чем просто горстка зерен. Есть у меня в памяти между прочих такой колос, и одно из зерен в нем -
золотое.
         Я согласился участвовать тогда в десятидневной, как раньше бы сказали, благотворительной
поездке и вылетел в Новгород, откуда эта поездка должна была начаться. Предстояло выступить с
чтением стихов в нескольких концертах, сбор от которых - отчисление в какой-то там фонд.
Очередного молодежного фестиваля? Охраны памятников? Понятнее было бы в последнем случае,
почему концерты начинались в древнем Новгороде и каким образом организатору удалось "заполучить"
для участия в концертах великого русского певца с чистейшим лирическим тенором.
         Многие, тотчас догадавшись, о ком идет речь, опротестуют титул, самовольно данный мной
певцу, но думается, что я прав.
         После Собинова, о котором мы уже не стесняемся говорить "великий", у нас два тенора выходят
из ряда вон так решительно и далеко, что другие, тоже замечательные теноры остаются все же внизу
и сзади. Если время в течение ближайших лет не произведет какого-нибудь уникума, который затмит
все и вся, то эти певцы - Лемешев и Козловский - так и будут представляться нам среброголовыми
великаньими вершинами в ряду пусть и высоких, но не достигающих все же оледенелой, незыблемой
славы гор.
         Проезжая от аэродрома к гостинице, я увидел, что Новгород пестрит афишами, на которых
крупными красными буквами написана фамилия знаменитого певца. Ниже, в два столбца, меленько
обозначены остальные участники благотворительных, шефских, как теперь говорится, концертов.
         Это афишное распределение невольно получалось и в жизни: в гостинице, на улицах города,
если мы все выходили на прогулку, в ресторане, где мы обедали, при осмотре древностей, когда экскурсовод рассказывала нам о Спас-Нередице, о Николе на Липне, о Федоре Стратилате на Ручью.
        Сколько бы ни было нас, хоть двадцать человек, все равно прохожие на другой стороне улицы
останавливались ради одного человека, и доносился до нас их восторженный, с придыханием шепот:
"Козловский, Козловский, Козловский..."
         Работники обкома и облисполкома не ради нас все время обретались в гостинице и гостиничном
ресторане: черный обкомовский ЗИЛ не ради нас дежурил около подъезда; лучшие экскурсоводы не
ради нас вызывались на работу в неурочное время; повар не ради нас вытворял чудеса, в том числе
и такое, ежедневное, можно сказать, дежурное в те дни чудо, как судак, начиненный грибами.
         Если бы рядом с Козловским ездил другой певец, приблизительно того жеранга, заслуг и такой же популярности, а все кричали бы: "Козловский, Козловский, Козловский!.." - другому певцу, вероятно, было бы обидно, его самолюбие уязвлялось бы на каждом шагу.
         Но мы ощущали себя как свита короля или патриарха, когда не надо даже и думать, почему все восторженные взгляды обращены не на тебя, а на другого человека. Именно потому, что он король, патриарх.
         Итак, мы несли бремя его славы легко, грелись в ее лучах и даже веселились, находя для этого разные поводы. В первый же день мы получили прекрасный повод для шутки, которая сопровождала нас потом во все время поездки. Репортер местной газеты, улучив момент, подошел к другому певцу из нашей бригады (его фамилия была Вильнис) и спросил:
         - Семен Иванович, нельзя ли у вас взять интервью?
         Трудно даже сказать, которая из двух одновременных ошибок репортера потешила нас больше: та ли, что он принял Вильниса за Козловского, та ли, что он назвал его Семеном Ивановичем вместо Ивана Семеновича. Но с этого часа мы уже не называли за глаза предводителя нашей группы иначе, как Семеном Ивановичем.
         - Семен Иванович еще не обедал?
         - Надо бы зайти за Семеном Ивановичем.
         - Семен Иванович сказал, что с нами он не поедет.
         Мне было легче других еще и потому, что с самого начала я понял одну простую вещь. Только вот как ее пояснее выразить? Скажем, так. Мы нервничаем у телефонной будки, если "тип", занявший ее, говорит лишние десять минут, но мы не дергаемся и никого не ругаем, если междугородный разговор нам дают через час. Мы не мечемся и не пишем жалоб, если вылет самолета по метеорологическим условиям задерживается на полдня. Мы тем более не злимся на то, что после лета не сразу наступает зима, но бывает еще и дождливая осень. Если поискать, можно найти и более абсурдные примеры неизбежных данных, не зависящих от нас обстоятельств, которые так и надо принимать со всей их заведомой неизбежностью.
         Когда машины стояли уже около тротуара на солнцепеке и все уже сначала уселись в машины, но потом вышли из них в нетерпении, и стоят, и глядят на окна предполагаемых гостиничных комнат; когда отъезд назначен на 9.30, а на часах дело продвигалось уже к 11; когда все кипели и шипели, исторгая вместе с проклятьями слово о "неуважении к коллективу", - я оставался спокойным и ждал появления мэтра не более нетерпеливо, нежели ждал бы в жаркое лето дождя, который радует, если он наконец пошел, но все же не пьешь валерьянку, если на небе пока ни облачка.
         Кроме того, случай необыкновенный. Человеку достался от бога удивительный, тончайший инструмент, драгоценность такого порядка, когда она не может уже быть принадлежностью одного человека, но есть достояние всех - общенародное, общечеловеческое достояние. Однако казус состоит в том, что по-будничному, по-повседневному драгоценность эта находится все же в распоряжении одного человека, и он волен распорядиться ею как захочет. Он может ее пропить, испортить (для этого достаточно попеть на морозе или хватить ледяного пива), унести от людей в преждевременную могилу путем беспорядочного образа жизни.
         Но человек правильно понял свою задачу носителя и хранителя редкой, а точнее, единственной в своем роде драгоценности. Он смолоду образовал свой голос, поставил его, настроил свой музыкальный инструмент. Он обогатил

Отредактировано Катя (29-06-2009 10:36:25)

0

18

природный дар воспитанием в себе прекрасного музыкального вкуса и приобретением большой музыкальной культуры. Наконец, он понял, что все - и жест, и манеры, и внешний вид, и поведение в человеческом общежитии, - все это тоже есть лишь прикладное к единственному и главному и может быть лишь оправой, еще больше украшающей редкий алмаз, либо мусором и грязью, мешающими видеть его во всей чистоте и блеске.
         Я вижу талантливого поэта (тогда ему не было еще пятидесяти, а теперь его давно нет в живых), который в восемь утра дрожащими руками наливал себе полный стакан водки и выпивал его натощак, и сознание туманилось, а душа (инструмент, данный ему) становилась пустынной и липкой, а мозг (инструмент, данный ему) превращался в мыло самого низкого качества.
         Я вижу превосходного драматического актера, которому играть бы еще да играть, а он не может зашнуровать ботинок, потому что нагнуться мешает безответственно раскормленный живот.
         Я вижу талантливых молодых ребят: Володю Морозова, Диму Блынского, Ваню Харабарова, Колю Анциферова, которые все теперь лежат в земле сырой единственно потому, что не поняли вовремя своей роли носителей редкого дара, находящегося по некоторой случайности в их распоряжении, но являвшегося не только их достоянием.
         "Подожди, подожди! - скажут со всех сторон. - Уж будто?.. Уж мы-то знаем... вспомни..."
         Я и сам знаю, что я не ангел. Но тем более могу ли я не уважать восторженным уважением семидесятилетнего, седовласого человека, содержащего свой музыкальный инструмент, свой дар в полной сохранности, в прекрасном состоянии, во всегдашней готовности, в безукоризненном порядке?
         Мы должны ехать осматривать древности Новгорода и окрестностей. Да, суетливо мы собрались ровно в девять. Хотя все равно некоторые тянулись и присоединялись к нам с опозданием, но с каким-то суетливым опозданием. Мы одеты все кое-как (не концерт же сейчас), мы нервничаем и ругаем семидесятилетнего старика за то, что он опаздывает и тем самым как бы не уважает нас. Но я его все равно уважаю. И когда он появляется, высокий, подтянутый, красивый, вежливый, не повышающий ни при каких обстоятельствах своего голоса, в ослепительно белой рубашке, в изысканной "бабочке", безукоризненный, одним словом, во всех отношениях, я понимаю, во-первых, что и он уважает себя, а вернее, тот дар, который носит в себе, и то имя, которое существует уже как бы отдельно от него как такового; я понимаю, во-вторых, что он уважает тех людей, которые будут видеть его на улицах Новгорода. И все мы в своих безгалстучных разноцветных рубашках с расстегнутыми воротниками, с пиджаками и куртками "на руке", в ботинках, чищенных в последний раз еще в Москве (а кое-кто даже и не побрился!), кажемся приготовишками рядом с мэтром, плебеями, челядью, уличной толпой. И поделом нам! И вот образец, к которому надо присмотреться, если еще не поздно тебе присмотреться. Да, конечно, демократизм. Но как же быть в исключительных случаях? Неужели идти на поводу у этого самого демократизма?
         Мы завтракаем в ресторане при гостинице. В углу стоит приспособление под названием "Меломан". Меломан! То есть любящий музыку до самозабвения. Можно ли еще злее насмеяться над этим понятием, как назвать меломаном то чудовище, которое стоит в углу ресторана. Оно молчит пока. Но сейчас сунут ему в пасть металлическую монету, и что-то дрогнет, щелкнет внутри

0

19

чудовища, оно проснется, задвигаются его рычаги. Один рычаг бесстрастно понесет черный диск, положит его плашмя, еще раз-два что-то щелкнет, и всех нас, мирно жующих и беседующих, оглушит дикая музыка.
         Музыка - духовная пища. Доказательств не надо. Притом наиболее тонкая, наиболее изысканная духовная пища. И наиболее концентрированная. Значит, если в приеме всякой пищи должен быть какой-нибудь порядок (едим 3 - 4 раза в день), то тем более должен быть порядок в приеме пищи духовной. И тем более в такой, как музыка.
         До радио и телевидения, до патефонов и "Меломанов", то есть когда в мире стояла музыкальная тишина, человек мог сам распоряжаться потреблением такого сильного духовного экстракта, как музыка. Скажем, раз в неделю - концерт. Народное гулянье в праздники. Церковная служба, месса в определенные дни и часы. Ну, или как неожиданное лакомство - уличная скрипка, военный оркестр, шарманки, певички.
         Представим же себе, что какую-нибудь еду (какую бы ни было) мы будем поглощать с утра до вечера в полном беспорядке и ежедневно. А между тем потребление музыки нами именно таково. Музыка по радио, на телевидении, в кино, транзисторные приемники, магнитофоны, радиолы и вот еще - "Меломаны". Как если бы вы сидели спокойно, но вдруг подходит посторонний человек и собственной рукой внезапно запихивает вам в рот жирный блин или целую порцию мороженого.
         Мы обожрались музыкой, мы ею пресыщены, мы, к счастью (к горькому счастью), перестаем ее воспринимать. А как быть тому, кто обладает повышенным и утонченным восприятием музыки?
         Хороший музыкант должен беречь свои уши от плохой музыки, как дегустаторы вин берегут свое обоняние, не куря, не употребляя спиртных напитков, специй и даже не беря одеколона после бритья.
         Я видел, как мучительная гримаса невольно искажала лицо Козловского, когда раздавалось громкое щелканье в утробе "Меломана" и рычаги приходили в движение. Я встаю, подхожу к "Меломану" и решительно его выключаю. Но тут вступает в силу эта самая демократия. Всегда найдется в ресторане в Новгороде (в Москве, в Тюмени, в Тбилиси) человек, который скажет: "Мало ли что - Козловский! А я вот хочу слушать музыку. Я пять копеек туда пустил. Козловский! Подумаешь, цаца!"
         Приходилось искать распорядителя, директора, представителя из обкома. Нет, демократия демократией, но иногда хорошо, когда найдется и власть!
         ...Козловский появлялся, и около машин начиналось движение. Все рассаживались. Кроме нас, так сказать, самостоятельных участников концертов, но тоже невольно играющих роль как бы свиты при главном действующем лице, была у Ивана Семеновича и своя непосредственная свита: аккомпаниатор на пианино, молодая, милая женщина, с которой певец находился в постоянной шутливой пикировке, аккомпаниатор на скрипке, певец для дуэта, местные люди, которым поручено сопровождать, организовывать, обеспечивать.
         Все это рассаживалось по машинам. Впереди черный ЗИЛ, сзади четыре "Волги".
         Однако поезд не трогался с места, шла там, во флагманской машине, какая-то "торговля", и я догадывался - какая. С самого начала Козловский высказал желание (всегда настаивал на нем), чтобы я и моя жена ехали с ним в голове колонны. Мы ловчили и увиливали от этой почетной обязанности

0

20

вовсе не потому, что нам было бы неприятно или неинтересно, но, во-первых, потому, что еще не сложилось той легкой непринужденности, когда можно и помолчать и не будет это молчание неловким и тягостным, а во-вторых, Иван Семенович, боясь за свое горло, ездил с поднятыми стеклами, и было душновато, и нельзя было по своему усмотрению опустить стекло. Но машины не трогались с места, и все ждали, и приходилось смиряться.
         - Вы знаете молодого поэта Семибратова (фамилия условная)? - спрашивал, например, Козловский.
         - Нет. А чем он хорош, что вы запомнили его имя?
         - Своеобразный человек, оригинальные убеждения. И характер. Ну, как вам сказать? У меня в квартире телефон, а жить надо. Вполне понятно, что я не всегда подхожу к трубке. Бывает, что директор консерватории. Ну и что. Вы директор, а мы тоже... Итак, вот одно то, что этот молодой человек до меня все-таки дозвонился... Нет, вы познакомьтесь с ним, он будет вам интересен.
         Иван Семенович говорил всегда тихо, вовсе не напрягая и не утомляя своего голоса. Казалось странным, что в том же горле, производящем эти глуховатые, серые, пожалуй, даже бесцветные звуки, может возникнуть по желанию владельца могучий, высокий, чистый, радостный звук, который не похож ни на какие другие звуки и который называется в человеческом обиходе голосом Ивана Семеновича Козловского.
         Причем сильный вовсе не значит оглушительный, громкий. В одном гостеприимном доме километрах в пятидесяти от Пскова, обогретые коньячком, все пустились в самодеятельность, и одному певцу удалось совратить Козловского на дуэт. Должны были петь хорошую песню "Что затуманилась, зоренька ясная" - коронный номер певца, как выяснилось потом во время концертов.
         Трудно сказать, что сыграло свою роль: вечная ли тень, в которой приходится пребывать рядовому певцу вблизи певца выдающегося, неожиданная ли возможность взять реванш сразу за все предыдущее и последующее и доказать одним махом, просто ли нервы, но певец вдруг запел так оглушительно и пронзительно, что Козловский тотчас сжал губы, и дуэта не получилось.
         Да, теперь незадачливый певец мог бы похвастаться, что заглушил Козловского, перепел его, но он не мог бы похвастаться, что пел вместе с Козловским, что их голоса слились, поддержали друг друга, обогатили и украсили.
         (Почему я пишу о нем "мог бы"? Он оказался душевным человеком, и мы за эти дни подружились. Чувствовал он себя неважно. Все время обливался потом, жаловался на сердце, боялся выпить рюмку, которую в конце концов все-таки выпивал. В концертах, несмотря на плохое самочувствие, участвовал. Мы обменялись телефонами. Каково же было мое потрясение, когда, позвонив некоторое время спустя, я узнал, что певец умер от инфаркта через несколько дней по возвращении из нашей поездки. Видимо, он уже носил в себе по крайней мере микроинфаркт, что делает его гастроли "лебединой песней" и, конечно, накладывает дополнительный трагический оттенок на несостоявшийся злополучный дуэт.)
         Несколько дней мы ездили по Новгороду и окрестностям, перезнакомились, подружились до той степени, когда появляются общие шутки, общие объекты шуток, общие каламбуры, когда не надо объяснять, почему

0

21

Ивана Семеновича мы называем между собой Семеном Ивановичем.
         Наступил день концерта. Конферанс вел артист местного драматического театра. Я, право, не помню теперь его полного имени. Среди нас он был просто Мишей. Выступали певцы и певицы, выступали скетчисты и чтецы, выступали скрипачи и поэты, но все понимали, что зал битком не ради флейтиста Градова (фамилии условны), не ради арфистки Барцевой, не ради чтеца Калугина, но ради московской и мировой знаменитости, обозначенной на афише большими красными буквами, распростертыми над двумя столбцами остальных мелких букв.
         И прошло первое отделение концерта, и прошла добрая треть второго отделения, когда Миша решительно подошел к рампе и все почувствовали, что наступил тот самый момент.
         - Выступает... - Миша делал короткие, но многозначительные паузы после каждого слова. - Солист... Государственного Большого... академического театра... - Голос Миши все набирал и набирал звонкость. - Народный артист... Советского Союза... Лауреат Государственных премий... - Миша сделал паузу больше и многозначительнее предыдущих пауз, набрал полную грудь воздуха и торжественно, четко провозгласил: - Семен Иванович Козловский!
         Зал оглушительно взорвался аплодисментами, и то, что кто-то из наших прямо-таки по-поросячьи завизжал от восторга и кто-то другой из наших начал сползать с кресел, не имело для зала никакого значения. Публика едва ли заметила оговорку Миши (весь концерт он только и думал о том, как бы не ошибиться), а если кто и заметил, то пока хоть на секунду усомнился в себе (неужели Семен Иванович?), аплодисменты уже гремели.
         Козловский вышел на сцену во фраке, в ослепительной манишке, вышел как ни в чем не бывало и только во время всего концерта смотрел сквозь бедного Мишу, как будто тот был прозрачен или как будто его вовсе не было. А между тем общаться на сцене им было необходимо, ибо приходилось Мише подходить к нему и подставлять ухо, а певец должен был в это ухо шепнуть название следующего номера.
         Зал онемел. Активисты Новгорода, получившие билеты через свои учреждения и организации, ответственные работники, жены ответственных работников, служащие ателье и продовольственных магазинов, парикмахерши и работники Горпита, представители заводской интеллигенции и речного хозяйства, автобаз и строительно-монтажных управлений, сельхозтехники и ремонтных мастерских, музейные работники и врачи, библиотекари, педагоги и аспиранты, бывшие работники, а теперь пенсионеры сидели не шевелясь в ожидании первой ноты, первого звука голоса, знакомого им с детства по радио, патефонам, а позже - магнитофонам и проигрывателям.
         Семидесятилетнему человеку (если предстоит петь почти целое отделение) не зазорно думать о распределении сил. Первая музыкальная фраза вместе с волшебными словами "Я помню чудное мгновенье" возникла почти из шепота. Но все равно и шепот был слышен в самых отдаленных уголках большого зала, и только к концу романса певец позволил себе прибавить немного голоса, но зато какой из этого получился эффект! Словно чистое пламя просверкнуло в красноватом дыму.
         Следующий романс - "Белеет парус одинокий" - пелся уже погромче. Потом мы увидели театрализованное представление, и нам стали понятны репетиции Ивана Семеновича, на которые он тратил каждый день утренние

0

22

часы. Оказывается, он пригласил для участия в концерте четырех девочек из местной музыкальной школы, четырех юных скрипачек. На сцене стало темно. Один луч освещал исполнительниц, другой - Козловского в дальнем углу сцены, черно-серебряного, с руками, скрещенными на груди. Четыре скрипки запели булаховский романс, и каждый про себя подставлял под льющуюся музыку известные всем слова: "Гори, гори, моя звезда, звезда любви приветная..."
         Скрипки пели протяжно и долго. Козловский слушал и вдруг опустился на колени и протянул руки в сторону музыки. То ли перед поющими скрипками преклонился он, то ли перед расцветающей молодостью, то ли перед великим романсом, но продолжалось все это еще довольно долго, пока наконец совсем незаметно, но постепенно нарастая и беря власть, беря верх над четырьмя скрипками, не возник голос и самого коленопреклоненного певца, и никто не успел еще вполне наслушаться, как все потонуло в громе аплодисментов.
         Девочки стояли растерянные и самые счастливые на всем земном шаре. Козловский подошел к ним и к каждой прикоснулся каким-нибудь ободряющим жестом, дотронувшись до волос, до щеки, пожав руку. Теперь уж, как бы ни сложилась судьба, через тридцать, через сорок лет, в минуту обиды и счастливых воспоминаний, каждая из них скажет кому-нибудь: "Милочка, я на скрипке аккомпанировала Козловскому, когда мне было 12 лет!"
         Занавес шел и шел. Козловский бисировал. А я слушал и думал с горечью: неужели, несмотря на все бережение, на рубашки со специальными гигиеническими воротничками, на опущенные стекла в автомобиле, на весь ответственный образ жизни, неужели семьдесят лет все-таки есть семьдесят лет и настоящего Козловского я услышу теперь только в грамзаписи, да и то если не заиграна пластинка и в отличном состоянии корундовая игла?
         На другой послеконцертный день мы с Козловским, отделившись от остальной группы, поехали в Юрьев монастырь.
         Некогда богатейшая, процветающая под золотым покровительственным дождем Орловой-Чесменской, опекаемой, в свою очередь, архимандритом Фотием, Юрьева обитель теперь бездействовала, была пуста. Ни сказочных сокровищ (например, иконы "Знамение", вырезанной на огромном изумруде), ни монашеского чина, ни монастырских трапез, ни больших ектений, ни громогласных дьяконов, ни колокольного звона, расплывавшегося над Ильмень-озером не на двадцать ли верст...
         Теперь была лишь ровная зеленая травка, а на ней белокаменная постройка. Монастырская стена с башнями, посередине грандиозный, второй после новгородской Софии, Георгиевский собор. Так умерший человек все еще сохраняет для живых, смотрящих на него, черты похожести, и все как будто осталось прежним: и нос, и подбородок, и руки, но к чему нам обманывать самих себя, человек мертв и холоден, и внешнее подобие его есть самая вопиющая ложь.
         Пожилая женщина, гремя ключами, открыла нам Георгиевский собор, и мы вошли в холодное, настоявшееся пространство, ограниченное высоко вверху расписным куполом, а справа от нас иконостасом высотой не с восьми ли этажный дом?
         Ключница осталась внизу, а мы по тесной винтовой лестнице поднялись на хоры. Наверное, они соответствовали четвертому, а то и пятому этажу, но и над ними было много еще высоты: добрая половина иконостаса, против которой мы стояли, а выше иконостаса купол, а выше купола пустой барабан -

0

23

одного его хватило бы на небольшую церковку.
         Мы стояли на хорах одни, и не было во всем соборе ни души, ни живого духа. Внизу должна была оставаться еще и ключница, но мы ее не видели, и она как бы не существовала для нас.
         Молчали мы каждый о своем, но надо полагать, что во многих местах молчание наше совпадало, а тишина собора способствовала ему и даже, кто знает, направляла его в нужную сторону.
         И вот тишина лопнула, как перетянутая струна, но только без надрывного струнного звука, но тотчас другая живая и крепкая струна зазвучала и мгновенно наполнила звучанием весь огромный собор. Волна восторга расплеснулась во мне от сердца к глазам и горлу. Рахманиновский вариант известного песнопения был взят сразу и во всю силу. Акустика ли собора способствовала впечатлению, сама ли необыкновенная минута, необыкновенное душевное настроение, но, может быть, Козловский никогда еще в жизни не пел так красиво и вдохновенно.
         Если и правда, что аудитория вдохновляет, то что же за аудиторию держал сейчас певец перед полузакрытыми глазами своими? Голос его лился золотым ослепительным светом, и камни собора, разбуженные и ожившие, каждой песчинкой резонировали ему.
         Внизу старуха с ключами плакала и бросилась было в ноги певцу, но Козловский поднял ее и успокоил, погладив по плечу:
         - Ничего, ничего, бабуся. Запри за нами. Спасибо тебе. Мы пойдем.
         ...Вот жизнь и подарила мне одно из самых своих лучших впечатлений, из таких впечатлений, которые лежат в памяти золотыми зернами и которых, вообще-то говоря, накапливается за жизнь не так уж много.
         Но, извлекая на свет, напоказ людям, каждое такое зерно, приходится все равно извлекать весь колос многих сопутствующих ему впечатлений, хоть и знаешь из практики молотьбы, что большая часть объема колоса - простая мякина.
         ...Вечером снова был концерт, и Миша не ошибся на этот раз, и Козловский снова пел разные романсы, и новгородские рабочие и служащие яростно аплодировали ему.
       
         1972

0

24

Можно теперь и послушать "Семёна Ивановича".
Вечерний звон. (В.Зиновьев - Т.Мур/И.Козлов)

Гори, гори, моя звезда (П.Булахов - В.Чуевский)

Песенка Герцога (Д.Верди)

Отредактировано Катя (30-06-2009 09:39:05)

0

25

Для сравнения -- "лучшие голоса" современной России.

И как вам эта карикатура? :))

0

26

bis написал(а):

Кать, огромное спасибо

Всё, Бис!
Вы пропали!
Я Вас затерроризирую своими пристрастиями. :)))

Виктор Астафьев

Тетрадь 6. Последняя народная симфония

Вам не понять моей печали
Болезнь загнала меня в Крым, на лечение, и в заведении под громким названием «Институт имени Сеченова», где не столько лечат, сколько калечат, я познакомился с человеком, который походил сразу на всех иностранцев, но в первую голову на итальянца.
Он и был долгое время «сеньором», да вот снова обрусел и отдыхивался от трудов надсадных, но так и не оклемался — сверхнагрузки и образ жизни, простым смертным неведомые, доконали его.
Он читал мне Данта в подлиннике, на том, на древнем языке, который и самим итальянцам уже малодоступен, как и нам — древнерусский. Какое величие! Какая простота! И какой дух древности, покоя, космическая необъятность и непостижимость в музыке слова! Услышать и «достукаться» до них дано лишь природой наделенным особенным слухом, духом и еще чем-то необъяснимым.
Он прекрасно знал мировую живопись и музыку, но много пил, куролесил, вальнувшись в постель, всегда пел одно и то же: «Ямщик, не гони лошадей, нам некуда больше спешить...»
Однажды мы разговорились на тему искусства вообще и вокального в частности. Среди любимых исполнителей я назвал «пискуху», которую слышал и слушаю давно, люблю неизменно, выражаясь по-старомодному — трепетно.
— Какую пискуху? — переспросил мой новый знакомый.
— Иванову.
— Какую Иванову? У нас сейчас Ивановых больше, чем до революции было.
— Викторию. Отчества не знаю.
— Отчество ее — Николаевна, — отчетливо молвил он и добавил: — Это моя баба.
— Ка-акая баба??! — с возобновившимся от давней контузии заиканием переспросил я.
— Обыкновенная. Жена.
Повергнув меня в ошеломление и доведя до остановки разума, этот истинный москвич — пижон вдруг схватился за живот и так вот, не разгибаясь, поволок меня к междугородному телефону-автомату. Звонить он умел и скоренько «добился Москвы».
— Слу-ушай, Вика, с тебя пол-литра! За что? За поклонника! За какого? А за того, про которого мы час назад говорили. Может, может! Земля круглая. Передаю-у тру-убочку-у-у...
Так мы познакомились с Викторией Николаевной Ивановой. Но встретились не скоро. Несчастья, да все оглушающие, сыпались одно за другим на певицу. Веселый и загадочный муж ухайдакал-таки себя, оставив жену с тяжко больной, взрослой дочерью и на пределе уже век доживающей свекровью.
А певица-то в самом расцвете творческого дарования, и ее ангельски-невинный, в душу проникающий голосок часто звучит по радио, реденько в концертных залах. Выступавшая с триумфальным успехом в парижах, римах и берлинах, она, чтоб не потерять вакансию в «Москонцерте», значит, и кусок хлеба, мотается по заштатным городам отечества нашего, где уже начался разгул громовопящей эстрады.
В заплеванном зале одного уральского, «много об себе понимающего», чумазого городка, почувствовав невнимание и шумок, она начала говорить об искусстве и петь. По счастью, в зале оказался репортер местного радио и включил запись. Эта импровизированная беседа-концерт долго потом звучала по Всесоюзному радио в программе «Юность».
И вот она собралась на гастроли в Вологду. Я думал, думал, как привлечь слушающую публику в очень уютный, красивый зал бывшего Дворянского Собрания, и додумался: написал заметку в местную газету, о певице не после концерта, а до него.
Концертный зал филармонии был полон. Как пела Виктория Николаевна, как пела в этом старинном, украшенном всевозможной лепотой, с совершенно редкостной акустикой зале!
Пела она Шумана «Любовь и жизнь женщины», «Аве Мария», Шуберта, пела Вивальди, Дебюсси, пела особенно любимые ею русские песни, и целое отделение — романсы, удивительные, русские романсы.
В пятидесятые годы по Всесоюзному радио часто звучали музыкально-драматические радиоспектакли о русских композиторах, и в первую очередь о композиторах полузабытых или вовсе забытых. «Ожили» Евстигней Фомин, Варламов, Булахов, Гурилев, затем Березовский, Бортнянский, Вейдель, даже безвестные, еще «крюком» записанные поморы-певцы ожили.
В радиопостановке о тихом, малоизвестном композиторе Гурилеве, человеке столь же щедро одаренном природой, сколь и несчастном, я впервые услышал романс «Вам не понять моей печали». Пела его еще неизвестная мне тогда певица, пела таким разукрашенным, таким акварельно-чистым, со всех мест и сторон оттененным осенне-алым, вот именно перво-осенней, вкрадчивой красы полным голосом, что и слезой меня прошибло.
Как-то беседуя по радио о вокальном искусстве, тогдашний ведущий солист Большого театра Кибкало признался, что в концертных программах у каждого думающего и песню любящего певца есть «своя программа, состоящая из того, что роднее и ближе его душе. Эту программу поет солист охотней и чаще, но и в этой или других программах «гвоздем» вбита одна, самая-самая песня, ария или романс, которая лучше всего удается именно этому певцу, и другие певцы, если они, конечно, не «щипачи» карманного толка, а настоящие певцы, с молчаливого согласия, «джентльменски» уступают ему право на эту вещь, и назвал свою «заветную»: «В тот час, когда на крутом утесе...».
Так вот, «молча», уступили певцы романс «Вам не понять моей печали» Виктории Николаевне Ивановой, лишь сестры Лисициан еще поют его дуэтом, замечательно поют, никого не повторяя.
А я все надеюсь и жду: радио возьмет да и возобновит радиопостановки, телевидение посадит к инструменту знаменитого певца, и он расскажет о своей «заветной» — откуда взялась она, расскажет, да и сам каким образом в искусстве возник, расскажет, да и споет, или сыграет «самую-самую». Глядя на них, мудрый старец Мравинский про Шостаковича и Бетховена поговорит, оркестр его сыграет свое «заветное». Светланов «покажет», отчего и почему ему лучше всех удается «Пятая симфония» Чайковского, Виктор Третьяков — про Моцарта и Поганини, да по-домашнему, на доступном бы всем языке...
Ах, мечты, мечты, где ваша...
Тогда, в Вологде, Виктория Николаевна спела «Вам не понять моей печали» по программе и на «бис». Она много и вдохновенно пела в тот вечер и к нам домой на чай попала поздно, и я увидел, что мои женщины возятся с певицей в углу, сунулся было туда, но на меня зашикали и прогнали вон. Позднее узнал: отекли ноги у певицы и ее едва «вынули» из тесных концертных лакировок.
С тех пор мы состоим с певицей в переписке. Давит жизнь человека, и не просто давит, можно сказать, расплющивает, но не может с ним совладать — музыка, пение, дар Божий спасают.
В гостинице аэропорта, на краю родного города, я грею руки Виктории Николаевне, натягиваю на нее теплую куртку и шерстяные носки. Плача и смеясь, она рассказывает, что филармония Красноярска — города высокой культуры, отвергла ее «домогания» и из Абакана по небу сразу же перебрасывает в Норильск.
Я уже знаю, что она прежде бывала в Красноярске, пела в каких-то зачуханных зальчиках, что однажды ее загнали на мясокомбинат, где, исполняя Шумана и Шуберта, среди людей, одетых в окровавленные куртки и фартуки, она заботилась лишь об одном: чтоб ей не сделалось дурно.
Только что в номере гостиницы, где никогда не светает, побывал администратор местной филармонии — хам с колодками ветерана на пиджаке. Развалясь, сидел он в кресле, обращался ко всем на «ты». «Солистка? Кака солистка? Много вас тут разных солисток ездит. Скажи спасибо, что билет зарегистрировал. Иди и садись. Багаж? Сама ташшы. Барыня кака! Я в грузчики не нанимался».
— И сдохни он, сдохни, рыло немытое! — винясь за свой город, за земляков своих, суетился я перед разбитым и усталым человеком. — И хорошо, что сразу в Норильск. Народ там заполярный, благодарный, по искусству стосковавшийся. Полон зал будет. И устроят по-человечески, даже цветов принесут. У них там оранжерея. По телевизору показывали, жениху и премьеру Трюдо розы вручали... «Как хороши, как свежи были розы!» — припомнился кстати стишок.
— Да успокойтесь вы, успокойтесь! Я, на вагон взобравшись, пела, и в святых соборах пела, и в зале Чайковского пела, и в преисподнюю однажды угодила!.. Да-да! В каком-то городишке доски проломились, гнилые были. И я... значит, турманом отседова и туда...
По сей день нет-нет да и прилетит нарядная открыточка в Сибирь из какого-нибудь городка, исписанная вдоль и поперек, и в конце ее непременно нарисована округлая женщина с широко и озорно открытым «веселым» ртом — поет Виктория Николаевна, звучит, родимая, на родной земле. И никак не удосужится записать хотя бы один концерт на пластинку или на пленку, все недосуг, все беды гнут, жизнь гонит.
Недавно сообщили мне из Москвы — с успехом прошел концерт Ивановой в зале консерватории, усыпали «мою певицу» цветами с ног до головы. Может, и записать догадались? Надо бы. И опоздать можно.
Ну, а насчет печали. Что ж ты с нею сделаешь? Она часть нас самих, она — тихий свет сердца человеческого. Не все его видят и слышат, но я-то слышу твою печаль, дорогой мой соловей в этом мире одиноких и горьких людей. И ты мою слышишь. Разве этого мало?
Утешься и пой! Для того певец и рождается, чтоб одарить людей светом, чтоб разделить богатство свое, свой восторг с ними, ну и поубавить в мире печали, боли и горя. И еще певец является для того, чтоб, страдая вместе с нами и за нас, сделать людей добрее и лучше. И пусть боль певца не будет никому «видна», но да будет она вечно слышна.

===============================

Помните, мы о ней ещё на ФЭМе говорили?
("Домик-крошечка..." :) )

Отредактировано Катя (29-06-2009 15:27:15)

0

27

Хрустальный голос  Виктории Ивановой.

Вам не понять моей печали...

0

28

А вот просто пение под гитару как бы для себя.

Юрий Цендровский, "На прощание".

Слушать.

0

29

А теперь Шаляпин...Мое любимое...В жару мне стало холодно.

Это интересно

0

30

Титто Гобби. Послушать.

Папа в детстве водил слушать.
Мой первая "ходка" в оперу.
До сих пор помню.
И до сих чуть не плачу, когда слышу:
"Куртизаны! Исчадие ада!...", а потом
"Сеньоры!...молю...отдайте дочь мою..."
***До определённого возраста считала
"куртизаны" самым страшным словом. :))

0

31

Дуэт Джильды и горбуна.

Слушать.
   Джидьда -- Каллас.

=================================

В храм я вошла смиренно
Богу принесть моленье...
И вдруг предстал мне юноша,
как чудное виденье...
Слова я с ним не молвила,
но взоры сказали страсть мою!
Во тьме ночной явился он, –
томим мечтой влюбленной;
бедным студентом назвался,
робко и так смиренно.
Мне он в любви и верности
поклялся навсегда!..
Исчез... а я...
Грезам любви предалась... тем грезам,
что сердце так пленяют...
Вдруг эти изверги злобные
нежданно нападают,
и, воплям не внимая,
вот сюда влекут меня

Отредактировано Катя (02-08-2009 22:40:20)

0

32

bis написал(а):

Что-то ты, мать, опять прокисаешь

Дрась...Так музыка же какая же...А у тебя иная реакция?

0

33

bis написал(а):

Шаляпин грустный.

Вспомнила чье-то выражение "...сегодня не в меру разудал был". Чье это? О Шаляпине.

bis написал(а):

не до жары у нас.

А у нас - Африка... http://s10.rimg.info/840d47a4273b76803d1dcaf7fca7a932.gif

0

34

Мриша написал(а):

сегодня не в меру разудал был". Чье это? О Шаляпине.

Вспомнила...Бунин по-моему.

0

35

Шекспир и Таривердиев.

Слушать.

0

36

1967 г.

0

37

0

38

Здорово.
И чембало, и ф-но, и гитара...
Одновременное извлечение звука из
струн  разным способом.

0

39

0

40

У кого безлимитка, рекомендую радиоволну
1FM Otto"s Baroque Musick (Bach-radio.com).
Королевская музЫка! :))

0

41

Если честно, я вообще не воспринимаю эту музыку.
Считай никакую.  Может я  *Сумасшедшая помощь* :hobo:
?

0

42

Катя написал(а):

У кого безлимитка, рекомендую радиоволну
1FM Otto"s Baroque Musick (Bach-radio.com).
Королевская музЫка! :))

Спасибо, Бис. :))
Динни спасибо за поздравление
и романс. :) :)

0

43

Где завхоз?!
Что за пересортица с цитированием?
:(  :((
И это постоянно!
Уберите тогда цитирование,
коль не получается наладить.

0

44

_xy написал(а):
Катя написал(а):

Что за пересортица с цитированием?

???
Кать, где?

---------
А вот перескок.

Отредактировано Катя (22-09-2009 00:37:04)

0

45

0

46

Когда уйду навеки

Когда уйду навеки с лазоревой Земли,
Не всхлипнут горько реки, не станут корабли,
Не остановит птица над миром свой полет,
Лишь добрый друг проститься, помолится, придет.

Поставит тихо свечку,  прошепчет надо мной:
Спаси его Предвечный, спаси и упокой.
В безмерной страшной стыне, в бессветной западне,
Молитвами святыми лишь он поможет мне.

И скорбная могила, уже не так страшна,
Пока горит кадило, и ектения слышна,
Качается кадило, звучит Пасхальный глас,
Но Господи, дай силы мне встретить смертный час

Архидиакон Роман Тамберг - биография, тексты, mp3

0

47

В инете аудиофайл не нашла. :((


ГАЛИЛЕЙ, Галилеи Винченцо

ГАЛИЛЕЙ, Галилеи (Galilei) Винченцо (ок. 1520, Санта-Мария, близ Флоренции — 1591, Флоренция) —итальянский композитор и теоретик, лютнист, скрипач (отец знаменитого ученого-астронома Галилео Галилея). В историю музыкальной культуры В. Галилей вощел прежде всего как участник «Флорентийской камераты», кружка музыкантов-любителей, стремившихся возродить стиль античной трагедии. Изучая найденные им гимны Месо-медеса, Галилей пришел к мысли об отказе от сложного контрапунктического склада, повсеместно господствовавшего в   профессиональной   музыке того времени. Первыми образцами вновь нарождавшегося гомофонного стиля явились «Жалоба Уголино» (на текст Данте из «Божественной комедии») и 2 Плача пророка Иеремии (1582). К сожалению, ни одна из этих композиций Галилея не сохранилась, но по-видимому в них уже был воплощен тот речитативный склад, которому суждено было вскоре получить столь широкое распространение в оперном искусстве.

Перу Галилея-теоретика принадлежит ряд работ, среди которых выделяется «Диалог об античной и современной музыке» («Dialogo della musica antica et della moderna», 1581). Галилей также автор мадригалов и пьес для лютни (по свидетельству современников, он считался лучшим лютнистом Флоренции).

http://guitarra-antiqua.km.ru/cover/galileis_dialogo_della_musica_antica_et_moderna.jpg

Отредактировано Катя (16-03-2010 17:49:28)

0

48

В современном испанском это слово также означает музыкантов играющих на различных струнных-щипковых и ударных инструментах.
Проект "Таньедорес" (Tañedores) это одна из первых в России попыток создания ансамбля, состоящего, в основном, из ранних струнных-щипковых инструментов.
Владимир Каминик - барочная гитара, виуэла, ренессансная гитара
Ева Гринберг - флейта траверсо, кастаньеты, перкуссия
Анна Ковальская - барочная гитара, мандолина, скрипка, теорба, барочная лютня, перкуссия
Антон Бируля - теорба, барочная лютня, барочная гитара
Мария Хмара - вокал

0

49

Бис!
Вы -- волшебник!
http://www.kolobok.us/smiles/artists/vishenka/l_hug.gif

0

50

Спасибо, Бис!
Продлим наш маленький ужин. :))

+1

51

Катя написал(а):

Продлим наш маленький ужин.

Продлим.

Карла Фраччи

Карла Фраччи и Рудольф Нуриев

0

52

Сергей Ильвовский написал(а):

Карла Фраччи

Ага.
Сейчас опять на парфюм съедем,
у меня от Карлы ещё парочка ароматов
есть. :))

0

53

Никогда не слушала игру Владимира Фельцмана,
сына Оскара Фельцмана, с помощью посла США
ещё в 1979г. перебравшегося на континент свободы
и мечты советской "творческой интеллигенции".
Выбрала в его исполнении Бахову партиту №1.
Послушаем, а потом сравним с кем-то, ага.

0

54

Катя написал(а):

Выбрала в его исполнении Бахову партиту №1.

Не-не.., нам такой хоккей не нужен! :(((
Поставила  Scott Ross (клавесин, как и положено)
и сижу на облаке блаженства. Вот.
И вес шесть партит подряд.
***Не знаю есть ли эти записи
в инете, кто хочет -- пусть поищет.

0

55

Катя написал(а):

Не знаю есть ли эти записи
в инете, кто хочет -- пусть поищет.

Через четыре года -- нашла этого чудака.

Знакомьтесь!


http://www.youtube.com/watch?v=vkQp_QIzd7w

А вот так этот клошарного вида чувак
играет Баха...


http://www.youtube.com/watch?v=xYttNtZKkaQ

0

56

Катя написал(а):

А вот так этот клошарного вида чувак
играет Баха...

Scott Ross (March 1, 1951 – June 13, 1989) was a United States-born harpsichordist
who lived in France and Canada for many years. His recordings include the first complete
recording by a single performer of the 555 harpsichord sonatas of Domenico Scarlatti.

Scott 'Stonebreaker' Ross was born in Pittsburgh, Pennsylvania. He was nearly crippled by a severe scoliosis that kept him in a corset for much of his early life.
He studied piano and organ in Pittsburgh. Following the death of his father he moved to France with his mother in 1964, where he studied harpsichord at the Conservatoire de Nice. While living in Nice his mother committed suicide when Ross was aged 17. After completing his studies at Nice, he enrolled at the Conservatoire de Paris.
In 1971 he was awarded the prestigious first prize of the "Concours de Bruges". Ross also took classes at the Royal Conservatoire of Antwerp from Kenneth Gilbert.
He then began a teaching career at the School of Music, Université Laval, Quebec. While there, he made award-winning recordings of the complete Pièces de Clavecin by Rameau and also recorded the complete keyboard works of François Couperin. Ross dressed in similar fashion to his students (even in performance), and his 'granny' spectacles appeared to align him more with the popular music icon John Lennon than the authentic performance scholar Gustav Leonhardt. For one concert at Université Laval that was attended by the university chancellor and the French Consul General he wore jeans and a red lumberjack shirt. Self-effacing to a fault, he explained, "I started the Goldbergs 'cause I quit smoking and, to keep one's fingers busy, it's better than knitting".
A passionate collector of orchids, his other hobbies included volcanology, mineralogy, and mycology. His keyboard interests were similarly wide ranging, extending beyond the harpsichord to the music of Frédéric Chopin, Claude Debussy and Maurice Ravel that he performed on the piano, and he also accompanied Schubert lieder. He loved the music of Brian Eno and Philip Glass, and was a fan of the punk performance artist Nina Hagen. Comparisons which might be drawn between Ross and the Canadian pianist Glenn Gould (e.g., due to their common love of Baroque music and their unconventional approaches) are put into a fuller context by these comments from Ross in a documentary film made toward the end of his life:
When I hear nutcases like Glenn Gould who do: [plays staccato version of J.S. Bach's Partita no. 1, BWV 825, Allemande], I say he understood nothing of Bach's music! I've listened carefully to his records: he didn't understand. He was very brilliant; I respect him up to a certain point. For me, the fact that an artist doesn't appear in public poses a problem. But at least he was a guy with the courage not to do things like other people. All the same, he was wide off the mark, so wide off the mark that you'd need a 747 to bring him back. I'm hard on Glenn Gould. Well, he's dead now, so I won't attack a colleague.[1]
In 1983 Ross took an indefinite sabbatical from Laval, embarking on several recordings for the French label Erato, including the Eight Great Suites of George Frideric Handel, Bach's 6 Partitas, and keyboard works by Jean-Henri d'Anglebert. (He also made two albums for EMI, including his last consisting of Girolamo Frescobaldi works.)
He returned to his beloved France, renting a small house in Assas, near Montpellier, and another in Paris. In 1984 he signed a five-year recording contract with Erato, but also experienced his first premonition of the illness that would later kill him.
The main fruit of his new contract was the daunting task of recording the complete keyboard sonatas (555 in total) of Domenico Scarlatti, a project started by Radio France, which decided to broadcast the sonatas in celebration of the 300th anniversary of the composer's birth, in 1985. Scott Ross began recording the sonatas on June 16, 1984, and during the eighteen months of recording he knew he had a fatal illness. Ninety-eight sessions were required, and the last take was completed on September 10, 1985. In all, there had been eight thousand takes. The recording was released on the Erato label as Domenico Scarlatti, Complete Keyboard Works in a set of 34 CDs.
Ross died of pneumonia related to AIDS on June 13, 1989 in his house in Assas, France, aged 38

0

57

Катя написал(а):

А вот так этот клошарного вида чувак
играет Баха...

Думаю, интересно сравнить его, Скотта Росса,
игру сравнить с игрой маэстро Карла Рихтера


http://www.youtube.com/watch?v=4TmY2BzoNEQ

и с игрой Глена Гульда, которого сам Скотт
ни в грош  не ставил (это интересно для
нашего Андра, фаната Гульда :) )


http://www.youtube.com/watch?v=zBu35DZ77G8

***Но прошу учесть, что сам И.-С.Бах писал
партиту для клавесина, не для рояля.

:))

0

58

http://intoclassics.net/news/2012-12-25-5214

Комментарии
Всего комментариев: 38
Порядок вывода комментариев:
1. Земля (Земля)   (16 Апрель 09 10:57)
Ура! (Вычёркиваю из списка заплпанированных к оцифровке пластинок) :)

2. Пётр (pmarkov)   (16 Апрель 09 11:22)
Ну и правильно, а то вчера я целый день угрохал!

3. Станислав (БаБах)   (16 Апрель 09 13:46)
Спасибо Вам, Пётр! Я именно с этой записи познакомился с ИФ.
Покупал я эту запись два раза, слава Богу что её переиздавали. Первый комплект фактически затёр! Сейчас храню второй комплект.
PS На втором комплекте фамилии Баршая уже не было

4. Алексей (2bears)   (16 Апрель 09 14:09)
Ура! У меня этой пластинки нет! Что-то новенькое (если можно так выразиться)! :)

5. игорь (ujcnm)   (16 Апрель 09 16:37)
спасибо!

6. alexandr (camakas)   (16 Апрель 09 18:05)
Как говаривали в галантные времена: С глубокой благодарностью принимаю Ваш дар! А что тут ещё можно сказать?! (работали бы смайлики - вставил бы - с улыбкой от уха до уха)

7. Земля (Земля)   (16 Апрель 09 18:35)
А вот теперь интересно послушать мнения... (или рано ещё?)

8. igor (igor120765)   (16 Апрель 09 20:47)
Мое,увы,отрицательное,считаю эту интерпретацию крайне неудачной.Главный недостаток- чрезвычайно монотонная,невыразительная игра клавесина.Вообще не понимаю,зачем здесь клавесин соло,когда такой оркестр под рукой..кстати,очень тускло играющий.Это только мое мнение,так что без тапок..А,может,мне просто не нравится Баршай как музыкант,и не только здесь

9. Сергей (daman)   (16 Апрель 09 22:38)
Спасибо.

10. Станислав (БаБах)   (16 Апрель 09 22:50)
"Монотонная игра клавесина..." Клавесин играет каноны, которые по природе своей монотонны...Нет, для меня звучит нормально!
А 13-й контрапункт мне (представляется что) у Баршая звучит лучше чем в других и разных интерпретациях.

11. igor (igor120765)   (16 Апрель 09 23:52)
Hаписал и устыдился:когда слушал то,лет пять как?нашел пласт.,слушаю сейчас.Приобретя опыт слушания многих Искусств,скорее вспоминаю другие интерпретации,чем слышу эту.Отдаю должное мастерству музыкантов,они безупречны.Hо все равно мне эта запись неинтересна.Видимо,личная несовместимость с Баршаем..Предполагаю,что этот вариант- для музыкантов-профи,с иным восприятием

12. bekmesser (abudulafalhazraj)   (17 Апрель 09 00:15)
Мне нравится это исполнение, потому-что лучших мало, самое сильное впечатление от игры Ф.Готлиба в малом зале, там, к стати, рядом со мной сидел великий Л. Берман, и мне казалось, как такие толстые пальцы пролезают между чёрных клавиш, но тогда мне было лет двадцать, может сейчас, после всего, я бы ..... к стати, почти забытый музыкант, может, только вы, Земля его помните...

13. Пётр (pmarkov)   (17 Апрель 09 00:25)
Что касается меня, то я полагаю, что Бах
эффектные произведения "на публику" писал в 1-й половине своей жизни. А на склоне лет он превратился в теоретика музыки (гармонии) и многие его произведения написаны именно для "музыкантов-профи", а не для простых людей.

Но, хотя я и не музыкант, я с удовольствием слушаю и Баховские Сюиты для виолончели, и Партиты для скрипки-соло и Искусство фуги и другие его "теоретические" произведения, лишь бы исполнители были хорошие.

А что касается данных пластинок, то, поскольку несовместимости с Р.Баршаем у меня нет, мне они нравятся.

14. Земля (Земля)   (17 Апрель 09 00:52)
Моё очень давнишнее впечатление от этих пластинок: тяжело и странно - что касается оркестровых частей. То же, что тут выделывал клавесин, помнится, очень (и даже очень-очень) нравилось. А теперь только ещё собираюсь переслушать. Послушаю и тогда напишу про свежие впечатления.

Баршай мне при первом знакомстве очень нравился (29-я, 10-я, 35-я, 38-я симфонии Моцарта), а потом уже не так (25-я, 40-я симфонии всё того же Моцарта). Но это как-то не изменило моё первоначально возникшее почти трепетное отношение к нему.

15. igor (igor120765)   (17 Апрель 09 01:08)
Земля,все так,38 меня очаровала(слушаю с огр.удов.и сейчас с запиленных пластинок),и 40 не произвела впечатления.Если уж правду,то только Челибидаке с мюнхенцами позволил мне услышать ее по-настоящему.Она у него совсем не медленная,кстати.Всем рекомендую,есть у Минора(пост 16 11 08)

16. igor (igor120765)   (17 Апрель 09 01:11)
Я совсем не упертый,и меня огорчало такое восприятие столь великого мастера,как Баршай,попытки его услышать по-другому делал много раз.Но....

17. bekmesser (abudulafalhazraj)   (17 Апрель 09 01:27)
Ну вы сами, попробуйте это сыграть, любая выдумка приводит, только к ухудшению этой музыки, хоть музыка, вроде, самая великая..

0

59

Катя написал(а):

и с игрой Глена Гульда, которого сам Скоттни в грош  не ставил (это интересно длянашего Андра, фаната Гульда  )


Святослав Рихтер тоже не любил Гульда, но мало ли кто кого не любил.

Кати, где вы есть? Вас уже пару недель не было на параллельном форуме?

0

60

Малый офтоп,
Бис, Кати нигде нет, вы не в курсе, с ней все в порядке?
Я зашел под новым именем вместо andr59 - не смог найти пароль..

0

61

Andrey St написал(а):

Бис, Кати нигде нет, вы не в курсе, с ней все в порядке?


Я не в курсе.
Но надеюсь, она там, где считает нужным быть.

+1

62

bis написал(а):

Я не в курсе.Но надеюсь, она там, где считает нужным быть.


Ну, хорошо.

0

63

103-ий псалом на всенощном бдении в исполнении хора Киевской Духовной Академии и семинарии под управлением Дмитрия Болгарского.

0

64

0

65

Бис!
Как ваша встреча с  Андре-оркестром прошла ?

https://www.youtube.com/watch?v=YTACJ6bYeuk

0

66

Катя написал(а):

Как ваша встреча с  Андре-оркестром прошла ?


Дорогая Катя!
Все было прекрасно, подробно опишу попозже.

0

67

Начну с самого начала:
поскольку у нас все планируется по-военному, прибыли мы в Маастрихт уже к полудню.
Оставили чемодан в гостинице - очень среднесортной, напротив вокзала, однако в центре города (на момент бронирования билетов в ноябре м-це 2015 года детям не удалось забронировать номера в другой гостинице) - и пошли за угол в город по центральной улице.
Маастрихт очень симпатичный городишко, население крайне вежливо, многоязычно и приветливо.
Мы пошли в город с целью пообедать и подобрать ресторан на ужин вместе с детьми, что нам, к счастью, в связи с ранним прибытием, удалось.
Город, гостиницы, рестораны и вообще все места общепита в такие дни перегружены.

Обедали мы здесь:

http://www.harrysrestaurant.nl/

Дневное меню было отличным, персонал говорит на всех доступных языках, очень приветлив, атмосфера прекрасная.
Мы сразу же заказали столик на 5 человек на вечер - оказалось, последний столик.

К 15 часам к гостинице подъехали дети в составе 3 человек.
Старшие из них, оформившись в гостинице, пошли в город, а внучка осталась с нами.

В 18 часов мы уже сидели в ресторане (см. выше) и наслаждались прекраснойкухней и винами.
Дети рассказали, что во время своей прогулки они дошли до площади, где будет проходить концерт, доложили, что уже видели А. Риё в цивильной одежде, Что все ресторанчики по периметру площади отгорожены от концертной площадки заборами и т.п.

По окончании ужина (ок. 20:00) мы все вместе двинулись в направлении концертной площадки - это было недалеко пешком.
К тому моменту уже было занято большое количество мест, людей развлекал духовой оркестр местного королевского клуба, дефилирующего между рядами.

Примерно так, но это еще в городе:


Концертная площадь, на самом деле была огорожена, на входе сканировали именные билеты, которые были у каждого на руках.

Да, еще забыл отметить: мы выезжали при 12 град. С, до этого дня погода была скорее дождливо-осенней, чем летней, мы надеялись, что хотя бы не будет дожды.
Но тут вдруг наступило лето! Тепло, солнечно, вечером и даже ночью была теплая погода, как на юге. Чудеса!

Продолжение следует (мне нужно было какое-то время, чтобы рассортировать впечатления :))

0

68

Продолжу о своих впечатлениях:
поразило присутствие такого огромного количества стариков.
По ТВ обычно показывают более-менее людей от молодого до среднего возраста, а тут оказалось - дом престарелых и инвалидов.
Для инвалидных кресел выделена отдельная площадка в хорошем месте.
И слава Богу.

В начале концерта А.Р., как обычно, рассказывает о том, в каких странах они давали гастроли, потом перечисляет некоторые страны, зрители которых присутствуют на концерте (все билеты именные, т. ч. они легко могут отследить статистику). Этот концерт шел на английском языке.

У него хорошее чувство юмора, поэтому в начальной части, перечислив несколько стран из числа зрителей, он спросил: есть ли среди нас англичане? Люди откликнулись, тогда он сказал: Welcome to Europe! Все грохнули от смеха.

Неизвестно по каким причинам, концерт начался с известных русских мотивов: инструментальное исполнение "Очей черных", "Дороги длинной", темы Лары из фильма "Доктор Живаго", еще что-то, уже не помню. Позже исполнили "Польюшко-поле". Мелодии, хорошо известные на западе.

Потом в обязательной части программы исполняли Верди, Кальмана, Легара, Штрауса.

Окончание следует.

0

69

Стулья были пластмассовые, но удобные.
На каждом стуле лежала бутылка воды, на входе можно было купить подушку на стул с логотипом А.Р., но и без подушки было удобно сидеть.
После первой официальной части был перерыв, который был "объявлен следующим образом: А.Р. все еще стоял на сцене, в то время как почти все исполнители ее покинули. Тогда он повертел под носом, намекая на то, что они пошли поддать, и нам того желая.

После перерыва (ок. 15 мин.) музыканты и маэстро уже были на сцене, а камера, передающая на большие экраны справа и слева, была нацелена на народ, который добегал из туалетов. Это надо было видеть! Крупным планом! Было забавно, по ТВ этого не показывают.

В неофициальной части исполняли различные популярные мелодии разных стран, в т.ч. для немецкоязычных: Розамунда (что особенно порадовало англичан, которые активно подклюдчились и орали Ро-за-му-у-у-нда, уже упомянутые мной "Марш Радецкого" и т.п., для англичан - традиционную английскую песню

Маастрихский гимн, который он всегда исполняет в Маастрихе,
а под конец - феерверк и чёс "Marina-Marina".

0

70

В итоге могу от себя и от нашей семьи сказать следующее:

было "мило", но мы не станем членом клуба фанатов А.Р., которые путешествуют вместе с ним по разным странам и континентам.

Что мы ожидали от этого концерта?
Прочувствовать атмосферу, которую не передают ТВ-трансляции.
Мы ее там не прочувствовали, хотя все было организованно достойно и профессионально.

Такая вылазка стоит больших денег (исходя из того, что гостиницы и т.п. непомерно накручивают цены).
С нашего 19 ряда на сцене ничего не было видно, смотрели только на экраны.

Впредь будем смотреть только по ТВ или на DVD.

Всё.

+1


Вы здесь » Частный Клуб » Музыка » Чистим ухи.